home

Сообщения для печати и другие информационные материалы Посольства
Communiqués de presse et autres documents d'information de l'Ambassade
Persberichten en andere voorlichtingsmaterialen

ОБРАЩЕНИЕ
Анатолия Гуревича (Кента), последнего из ныне живущих
деятелей «Красной капеллы», к участникам торжеств,
посвященных юбилею начала организованного сопротивления гитлеровскому фашизму

Уважаемые дамы и господа!

Позвольте выразить сердечную благодарность организаторам этих торжеств за приглашение участвовать в заседании, посвященном юбилею «Красной капеллы».

Я встретил это приглашение со слезами благодарности. Я был счастлив и огорчен одновременно. Счастлив, потому что жители Европы помнят о «Красной капелле», о ее роли в движении Сопротивления. Огорчен, потому что, к моему огромному сожалению, не могу лично приехать и обратиться к присутствующим. Увы, врачи не рекомендуют мне совершать дальние поездки, поскольку недавно мне исполнилось 93 года.

Но я счастлив, что моя супруга Лидия Васильевна Круглова имеет возможность приехать в Брюссель и выступить от моего имени перед участниками торжеств.

Мне довелось в конце 1930-х – начале 1940-х годов быть резидентом советской военной разведки в Бельгии. Под именем уругвайского подданного Винсенте Сьерра я работал президентом акционерного общества «Симекско» в Брюсселе. Это было прикрытие, позволившее мне и моим единомышленникам собирать сведения о гитлеровской армии и тем самым бороться с фашизмом вместе с миллионами честных людей в Европе.

Это была смертельно опасная борьба, а цена победы – жизни людей; и тех, кто воевал против фашизма, и тех, кто пытался выжить на оккупированных территориях, и тех будущих поколений людей, которым было суждено родиться уже после войны.

Позвольте кратко рассказать о том пути, который мне довелось пройти в рядах борцов против фашизма.

Окончив разведшколу в Москве, я прибыл в Брюссель, где встретился с Леопольдом Треппером, который в то время руководил советской военной резидентурой в Бельгии. Способность к языкам, коммуникабельность позволили мне наладить хорошие связи в различных кругах бельгийского общества, получить знания об истории Бельгии, ее культуре, экономической и политической жизни. Я расценивал свою деятельность, как совместную борьбу жителей Советского Союза и Бельгии против общего врага – фашизма.

Советские разведчики в то время собирали политическую и военную информацию, связанную с деятельностью фашистской Германии в Бельгии и в других странах Западной Европы, сведения о германской армии, а также о движении Сопротивления на оккупированных территориях.

В 1939–1940-х годах я в качестве помощника резидента занимался расшифровкой указаний из Москвы, подготовкой донесений, предназначенных для передачи в Центр. В марте 1940 года мне было поручено наладить прервавшуюся связь со швейцарской резидентурой, которую в то время возглавлял Шандор Радо, работавший под псевдонимом Дора. В Швейцарии я встретился с Шандором Радо, научил его пользоваться новым шифром и передал ему программу радиосвязи с Москвой, что в дальнейшем позволило вплоть до 1944 года, передавать важные сведения антифашистского характера в Центр, в главное разведуправление Красной армии. Работа швейцарской резидентуры в годы Второй мировой войны была столь успешной, что некоторые аналитики считали: война с фашизмом была выиграна не столько на полях сражений, сколько в Швейцарии.

Хочу обратить внимание присутствующих на то, что «Красная капелла» как антифашистская организация не существовала. Поначалу это было кодовое название сети антигитлеровского движения в Германии, присвоенное германскими спецслужбами позже разведгруппам и всем антифашистам также в Бельгии, Франции, Швейцарии и других странах, где хозяйничали гитлеровцы. Каждая из резидентур имела собственную связь с Центром, которая осуществлялась не только по радио, но и по другим каналам передачи информации. Каждая разведывательная сеть была автономна и могла выходить на контакт с разведчиками стран антигитлеровской коалиции, если на то были вышестоящие указания.

В конце мая 1940 года представитель главного разведуправления Красной армии Александр Большаков поручил мне принять у Треппера, действовавшего под псевдонимом Отто, резидентуру в Бельгии, поскольку сам Треппер был вынужден переехать во Францию. Передо мной была поставлена задача создания новой надежной «крыши», которая не вызвала бы подозрений у вермахта. Моя легализация прошла успешно, и еще до немецкой оккупации Бельгии мне удалось наладить необходимые связи, войти в аристократические бельгийские круги.

Накануне оккупации Бельгии ко мне обратился чешский миллионер по фамилии Зингер. Его семья жила в одном доме со мной на авеню Беко, 106. Зингер попросил меня оказать покровительство его дочери, Маргарет Барча, поскольку сам он перебирался на жительство в США. Уезжая, он оставил мне свои деловые связи в странах Европы, что в дальнейшем способствовало как моему бизнесу, так и разведывательной деятельности против Гитлера. В январе 1941 года я создал акционерное общество «Симекско», став его президентом и директором-распорядителем, о чем официально было объявлено в бельгийском «Королевском вестнике».

Акционерное общество «Симекско» находилось на улице Руайяль, в доме 192. Оно заключало договоры с многочисленными солидными заказчиками по всей Европе. Самым тесным образом мы работали с командованием немецкой армии в Бельгии, поставлял для нее оптом оборудование, расходные материалы, инструменты и различные бытовые принадлежности. Наша фирма действовала настолько успешно, что на заработанные деньги мы полностью обеспечивали содержание и деятельность бельгийской и французской резидентур.

Мне удалось получить специальный пропуск, который позволял беспрепятственно передвигаться по оккупированной территории Бельгии и Нидерландов и время от времени осуществлять поездки в Германию, Чехословакию и другие страны Европы.

В октябре 1941 года по заданию Центра я выезжал в Чехословакию и Германию. В Праге мне удалось восстановить связь с чешской резидентурой, поскольку незадолго до того чешские резиденты были арестованы гестапо.

Затем я поехал в Берлин, где восстановил связь с группой разведчиков-антифашистов Хорро Шульце-Бойзена – Арвида Харнака – Ильзе Штёбе. Хорро Шульце-Бойзен передал мне на своей квартире сведения чрезвычайной важности о планах германского командования по наступлению на Кавказ и на Сталинград. Оперативно я переправил эти сведения в Москву, за что получил личную благодарность Сталина. Сведения, переданные германскими антифашистами, трудно переоценить. Они спасли тысячи жизней борцов с фашизмом, существенно приблизили разгром гитлеровцев и окончание Второй мировой войны. Тогда же в Москву были переданы сведения о потерях германской авиации, о возможностях выпуска самолетов германскими предприятиями, о захвате немецкими спецслужбами ключа к шифрам, которыми пользовались советские дипломатические учреждения за границей для связи с Москвой, о высадке немецких парашютистов под Ленинградом, о возможности использования фашистами химического оружия против СССР, о раскрытии немецкой контрразведкой английской агентуры на Балканах и многое другое.

13 декабря 1941 года в Брюсселе на конспиративной вилле, располагавшейся на улице Атребат в доме 101 приехавший из Франции Треппер без моего согласия собрал членов бельгийской резидентуры, которые прежде работали вместе с ним. Тогда же на вилле работал радиопередатчик, выходивший в эфир более 5 часов в день. Радиостанция была запеленгована немецкими спецслужбами. Трепперу удалось избежать ареста, но на вилле были арестованы София Познанска, Давид Ками, Рита Арну и Михаил Макаров.

В январе 1942 года я переехал для ведения разведработы во Францию и легализовался в Марселе.

9 ноября 1942 года я и Маргарет Барча были арестованы в Марселе. В декабре 1942 года в Париже арестовали Треппера. В ноябре 1942 года я был доставлен в бельгийский форд Бреендонг, который в то время был тюрьмой, где содержались особо опасные военные преступники. Позже меня допрашивали в берлинской тюрьме, с декабря 1943 года я содержался в парижской тюрьме Френ, в камере смертников.

В апреле 1943 года бежавший из-под ареста Треппер сообщил в Москву о моем аресте, сообщил о том, что гестапо ведет с Центром радиоигру. Но об этом и без того было известно Москве по характеру моих сообщений.

В мае 1945 года по согласованию с Центром я прибыл из Германии в Париж, вступил в контакт с советским представителем, а в июне 1945 года вместе с завербованными мною сотрудниками гестапо (бывшим шефом зондеркоманды гестапо «Красная капелла – Париж» криминальным советником Паннвицем, радистом Стлука, секретарем Кемпа) прибыл в Москву. Мне удалось во время проведения радиоигры не только завербовать Паннвица, но и сохранить и доставить в Москву документы гестапо по делу «Красной капеллы». Следы Маргарет и нашего с ней сына Мишеля, который родился в тюрьме, я потерял в 1945 году.

В Москве прямо у трапа самолета все прибывшие были совершенно неожиданно арестованы службой НКВД.

В 1945–1947 годах я находился в тюрьме НКВД по обвинению в измене Родине. О судьбе Маргарет и Мишеля мне ничего не было известно. В ответ на мои вопросы следователи НКВД сообщили, что они погибли в немецком концлагере во время бомбежки.

В январе 1947 года особым совещанием при МГБ СССР я был приговорен к 20 годам заключения по статье 58-1 «а» Уголовного кодекса как гражданское лицо. В 1950 году статья была заменена на 58-1 «б», применяемую к военнослужащим. Срок оставался тот же. С января 1948 года по октябрь 1955 года я находился в лагерях Воркуты.

Кстати, осуждены были и другие наши разведчики, оставшиеся в живых, в том числе Леопольд Треппер и Шандор Радо.

Пытаясь восстановить свое честное имя и добиться правды, я неоднократно подавал в различные инстанции просьбы о пересмотре своего дела. Но вместо объективного разрешения дела был вторично арестован и только в 1958 году освобожден с «поражением» прав.

Только 22 июля 1991 года я был полностью реабилитирован. Заключение о реабилитации было подписано заместителем Генерального прокурора СССР – Главным военным прокурором генерал-лейтенантом юстиции А.Ф. Катусевым.

После освобождения я работал инженером на предприятиях Ленинграда и вел активную общественно-политическую жизнь. Уже став пенсионером, так и не знал, что случилось с моей семьей, живы ли Маргарет и Мишель, а если нет, то как и при каких обстоятельствах погибли.

29 ноября 1990 года я узнал, что Маргарет выжила в лагере и умерла в 1985 году, а Мишель жив и живет в Испании. Мишель нашел меня, и в феврале 1991 года мы встретились с ним в Ленинграде, когда сыну было уже 45 лет. Сейчас мы поддерживаем близкие отношения. У меня растет правнук, которому скоро будет год, они живут в городе Аликанте.

В 1995 году мы с женой были в Бельгии и посетили места, связанные с далекими трагическими событиями. Сопровождали нас российские и бельгийские журналисты.

О моей судьбе снято несколько фильмов. Написано боле 100 статей и более десятка книг.

Я благодарю всех тех, кто в любой мере, любыми путями способствовал поражению фашизма, приближению дня Победы, даже ценой своей жизни. Именно благодаря таким людям, как Харро Шульце-Бойзен, Арвид Харнак, Ильзе Штёбе, Шандор Радо, и многим, многим другим участникам антифашистского Сопротивления, сегодня слова «фашизм», «гестапо», «концлагерь», «комендантский час» перешли из повседневной жизни в учебники по истории ХХ века.

Дорогие друзья! Мне много лет. Каждый новый день жизни не прибавляет оптимизма. Однако я сердечно благодарен всем вам за то, что храните память о тех, кто сражался против гитлеровцев. Вы на деле доказали, что никто не забыт и ничто не забыто. Вечная память борцам с фашизмом!


Анатолий Гуревич
Санкт-Петербург
12 декабря 2006 года

Rambler's Top100